Райт Ричард / Черный

Ричард Райт. 
 
                                Черный
 
    -----------------------------------------------------------------------
    Black Boy: A Record of Children and Youth (1937-1945).
    Пер. - Ю.Жукова, А.Мартынова.
    В кн.: "Ричард Райт. Сын Америки. Повести. Рассказы".
    М., "Прогресс", 1981 (Библиотека литературы США).
    OCR  spellcheck by HarryFan, 21 August 2001
    -----------------------------------------------------------------------
 
                                               ЭЛЛЕН и ДЖУЛИИ,
                                               которые всегда в моем сердце
 
 
 
 1
 
    Однажды зимним утром, в те далекие времена, когда мне было четыре года,
 я стоял у камина, грея руки, и прислушивался к свисту ветра на улице.  Все
 утро мать заставляла меня сидеть тихо и ругалась, если я начинал шуметь. Я
 сердился, капризничал, весь извелся от скуки. В  соседней  комнате  лежала
 больная бабушка, около нее дежурил врач, и я  знал,  что  надо  слушаться,
 иначе влетит. Я подбежал к окну, раздернул длинные белые тюлевые занавески
 - к ним мне было запрещено прикасаться -  и  стал  с  тоской  смотреть  на
 пустую улицу. Мне хотелось бегать, прыгать, кричать, но  пугало  бабушкино
 лицо на громадной пуховой подушке - бледное, в обрамлении спутанных черных
 волос, морщинистое, страшное.
    В доме было тихо. На полу безмятежно играл мой братишка, младше меня на
 год. Птица пролетела за окном, я приветствовал ее радостным криком.
    - Тихо ты, - сказал братишка.
    - Отстань, - ответил я.
    В комнате тотчас же появилась мать и прикрыла за  собой  дверь.  Быстро
 подошла ко мне, погрозила пальцем.
    - Смотри у меня! - прошептала она. - Бабушка болеет, а он  раскричался!
 Чтоб сидел тихо!
    Я опустил голову и надулся. Она ушла.  Я  не  знал,  куда  деваться  от
 скуки.
    - Ага, говорил тебе, - сказал братишка ехидно.
    - Отстань, - снова сказал я.
    Я неприкаянно слонялся по комнате, пытаясь придумать, чем бы  заняться,
 я и боялся, что снова вернется мать, и злился,  что  до  меня  никому  нет
 дела. Кроме камина, в комнате не было ничего  интересного,  и  я  в  конце
 концов остановился перед тлеющими углями, меня заворожили  трепещущие  над
 ними огоньки. В голове родилась и крепла идея новой игры - может,  бросить
 что-нибудь в камин и глядеть, как оно загорится? Я обвел взглядом комнату.
 Вот моя книжка с картинками, но если я ее сожгу, мама меня выпорет. Что же
 взять?.. Наконец я увидел в чулане веник. Ага, как раз то, что надо, вырву
 несколько прутиков, никто и не заметит. Я достал веник,  вытащил  из  него
 пучок и бросил в камин. Прутья начали дымиться, чернеть,  потом  вспыхнули
 пламенем и, наконец, превратились в белые,  бесплотные  призраки.  Занятие
 оказалось увлекательным, я выдрал еще несколько прутьев и бросил в  огонь.
 Братишка подошел ко мне, стал смотреть.
    - Что ты делаешь, не надо, - сказал он.
    - Это почему? - спросил я.
    - Весь веник сожжешь.
    - Не твое дело.
    - Я маме скажу.
    - Только попробуй.
    Идея моя росла и расцветала. А что, если поднести пучок горящих прутьев
 к нашим длинным белым занавескам? Вот будет здорово! Я вытащил  из  веника
 несколько прутиков, сунул их в камин и, когда они загорелись,  подбежал  к
 окну, нагнулся и поднес пламя к занавескам. Брат покачал головой.
    - Что ты делаешь?! - сказал он.
    Поздно! Красные круги уже вгрызались в белую  ткань,  вспыхнуло  пламя.
 Удивленный, я отпрянул. Огонь взметнулся к потолку, я затрясся от  страха.
 Желтые блики прыгали по комнате. В ужасе я  хотел  закричать,  но  боялся.
 Оглянулся: брата не было. Половина комнаты  потонула  в  огне.  Дым  душил
 меня, огонь кусал лицо, я задыхался.
    Я бросился в кухню, дым клубился уже  и  там.  Скоро  мать  почувствует
 запах, увидит огонь, придет и побьет меня. Я сделал  что-то  непоправимое,
 этого не скроешь, не отопрешься. Убегу и  никогда  больше  не  вернусь!  Я
 выскочил из кухни на задний двор. Где спрятаться? Ну конечно,  под  домом!
 Там меня никто не найдет. Я забрался в лаз, втиснулся  в  темную  дыру  за
 кирпичной трубой и сжался в комок. Теперь мать не найдет меня и не  сможет
 выпороть. Ведь я же не нарочно, разве я хотел поджечь дом? Я хотел  только
 посмотреть, как будут гореть занавески. И сейчас  мне  даже  не  пришло  в
 голову, что прячусь-то я под горящим домом.
    Над головой затопали чьи-то ноги, я услышал  крики.  Потом  со  стороны
 улицы  раздались  звонки  пожарных,  цокот  копыт.  Наверное,  пожар   был
 настоящий, я видел такой однажды, дом тогда сгорел  дотла,  осталась  одна
 только закопченная печная труба. Я оцепенел от ужаса. Труба, к  которой  я
 прижался, дрожала и гудела. Крики становились громче.  Я  представил  себе
 бабушку, беспомощно лежавшую  в  кровати,  и  желтое  пламя  в  ее  черных
 волосах. А вдруг сгорит мама? И братишка? Вдруг все в доме сгорит!  Почему
 я не подумал  об  этом,  когда  поджигал  занавески?  Мне  хотелось  стать
 невидимым, хотелось умереть. Шум наверху все усиливался, и я заплакал. Мне
 казалось, что я прячусь уже целую вечность. Когда топот и крики утихли,  я
 почувствовал себя страшно одиноким, всеми забытым. По вот голоса раздались
 рядом, я вздрогнул.
    - Ричард! - неистово взывала мать.